Дом


Россия находится сегодня на распутье.
                                                           И в основе разных путей – разная судьба дома в России.
                                                                             Творчество Дома есть творчество безсмертия.
                                                                                                                          Михаил Пришвин

Либо власть и население продолжат играть в «полицейских и воров», когда вся ответственность за организацию жизни будет передана населению, а власть за собой оставит исключительно контрольную деятельность: сбор налогов, контроль за реальным благосостоянием граждан и т.п. К чему приведёт эта игра? Сначала к закреплению и даже росту дикого имущественно-экономического расслоения и к окончательному превращению государства в паразитическое и бандитское. Затем – к жестокой общественной мести и революции в той или иной форме. И всё это будет происходить как дальнейшее вырождение и разрушение нас всех – страны.
Либо власть и население сумеют увидеть в поместной направленности и новом градостроительстве будущее полноценной неубогой жизни в нашей стране, основу для подлинной стратегии развития России в 21 веке.
Поэтому нет ничего важнее сегодня, чем каждому из нас и всем вместе увидеть и разглядеть образ российского дома в грядущем столетии, совместным общенациональным творчеством создать сферу нового градостроительства и научиться жить лучше всех в мире.
Сегодня мы, к несчастью, по необходимости продолжаем строить дома вопреки, а не благодаря, всему. И каждому из нас приходится выбирать между карьерой, творчеством и чистой совестью – или строительством дома, на которое надо положить буквально всю жизнь и стабильность которого при этом ещё и ничем не обезпечена. Но на таком фундаменте нам не построить достойной жизни в своей стране.
Глупо и примитивно – особенно на фоне российско-советского и мирового опыта – организованное домостроительство никогда не приведёт к тому, чтобы состоялось создание семейно-родового дома и само по себе «творчество Дома», которое, по определению замечательного писателя Михаила Пришвина, «есть творчество безсмертия».
На раздрае невозможно построить красивые и «вечные» дома в полном смысле этого слова. Невозможно построить и даже здания.
Вот как видят нынешний архитектурный «расцвет» несколько совершенно разных по мировоззрению и профессиям чутких людей.
Талантливый архитектурный обозреватель Николай Малинин в статье «Шестисотый в шести сотках. Не надо путать недвижимость с архитектурой» считает, что архитектура нынешних загородных особняков «представляет по преимуществу общественный интерес: «Корбюзье сказал: дом это машина для жилья. Райт поправил: да, конечно, но архитектура начинается там, где кончается машина. Хрущев категорию «искусства» для жилого дома отменил вдрызг, и тридцать лет он был той самой машиной, только очень хреновой. Возрождение жилой архитектуры началось с загородных особняков (за последние восемь лет оных построено 665 тысяч, а только в Московской области – 60 тысяч), но их архитектура представляет по преимуществу общный интерес».
«Выкупаются комнаты в «коммуналках», и те вновь становятся жилищем более чем состоятельных людей. Начинают разбирать хрущевские пятиэтажки, и на их месте возводятся так называемые дома улучшенной планировки, так как домостроительные комбинаты, заботливо оберегаемые от необходимости перестройки лоббистами в муниципалитетах, не собираются расставаться с налаженным ритмом.

«Новые русские» на равных со «старо-новыми советскими» из номенклатуры возводят вне города коттеджи или нечто на них похожее — кто во что горазд: кто «под ампир», кто «в русском стиле», кто «готику», а иные «в авангардном духе, но так, чтобы снаружи не было видно» (многие из коллег-архитекторов не без азарта заняты такого рода маскировкой под амбар). Все прочие по мере возможностей продолжают нашу российскую традицию по одежке протягивать ножки и все перестраивают или переоформляют собственные бетонные клетки-квартиры, чем занят и автор, когда есть хоть толика времени.
Все нормально, то есть наличествует одновременно все мыслимое многообразие разнонаправленных движений, полярных культурных ориентации, и в этом, пожалуй, сильнее всего проявляется подлинная крепость российской традиции Дома, который возникает как бы сам по себе, не подчиняясь никаким жестким правилам, которые обязательны в наидемократичнейших западных странах. Анархическое начало, вырвавшись на свободу, освобожденное от госстроевских нормативов и сдерживаемое лишь неким нравственным чувством большинства, вступило в свои естественные права.
Впрочем, впечатления любого внимательного человека от настроенного за последние годы «собственного жилья» вряд ли будут лестными. Одна скученность и теснота двух, а нередко и трёхэтажных аляпистых особняков на шести сотках не позволяет разглядеть в коттеджном новострое дома – только здания и скелеты домов.
Вот типичное объявление о продаже физически основательного, судя по всему, дома.
Продаю: 2 уровневый КИРПИЧНЫЙ ДОМ
Киевское направление 30 км от МКАД
Садовое товарищество, общ 104 м. кв 2 балкона, сауна, гараж, коммуникации в доме. Охраняемая территория, евро отделка, рядом живописное место, лес, озеро. Великолепная зона отдыха. Хороший подъезд. Участок 6 соток. Цена 45 000 тысяч долларов.
И дело не только в обязательно плохом (слабом или слишком дорогом) системном обезпечении, или в 6 сотках и тесноте, и не в том, что речь идёт о садовом товариществе, т.е. о большом доме в дачном неустрое. Дело прежде всего в том, что функционально и исходно это здание, этот «2 уровневый КИРПИЧНЫЙ ДОМ» задаётся как убежище и загородное место для отдыха от напряжённой жизни в течение дня в мегаполисе.
Это по-прежнему дача в виде дома. Это безнадёга и безысходность всей нашей жизни. Это наглядное и зримое выражение того, что стало с российским сознанием вырождающегося советского человека, который лепит дома в садовых товариществах и растит сады около «своей» 12-этажки в мегаполисе.
Дом – это не здание дома. И нам в России грядущего века нужны настоящие дома, а не их симуляции и подобия.
Дом создаётся праведной жизнью, дом и есть обозначения самого обустроенного и семьёю обжитого пространства наивысшего качества света и чистоты.
Дом созидается, а не строится – тем более, не лепится бригадой шабашников.
И возможность созидания и творчества Дома не может быть обезпечена частным усердии-ем и трудом только одной семьи, пытающейся быть и градостроителем, и проектировщиком, и архитектором, и садоводом, и госконтролем, и «Газпромом», РАО «ЕЭС», и «Водоканалом, и ЖКХ, и прислугой и всем-всем-всем. В подобной ситуации – а она свойствен-на, как минимум, 90 % случаев – на творчество Дома почти не остаётся времени и сил.
Неправомерны при этом ссылки и на «старую добрую Русь» с её избами, «близостью к природе» и пр. Не говоря уже об отсутствии у подавляющего большинства граждан страны и мира достоверной информации о действительном качестве жизни на Руси (это от-дельный, большой и чрезвычайно интересный разговор), поражает в этой романтике упрощения и жизни на босу ногу, дикое чудовищное непонимание того великого научно-технологического наследия, которое имеется у нас – соотечественников Юрия Гагарина и Сергея Авдеева (он летал в космос 3 раза, провёл на орбитальной станции «Мир» 747 с половиной суток – два года! – и 42 часа, почти двое суток, проработал в открытом космосе).
Если мы окажемся в состоянии воспроизвести на новых домостроительных основаниях советское техносферное наследство, то мы имеем возможность сами стать теми, кто будет иметь наследников, наследующих настоящий Дом, а не фрагменты разгромленного сознания, кто будет иметь крепких детей и внуков, а не «обманутого сына» у «промотавшихся отцов».
Правильно организованная общенациональная программа «Дом в России» должна дать каждому нашему Человеку дать возможность в условиях нашей страны, посвятить себя, по Пришвину, «творчеству Дома».
… Задача поиска и обретения дома связывается с исторической судьбой России; речь идет теперь не о доме, данном человеку в обжитых пространствах своей родины, как было прежде, а о доме созданном – жизнь поставила задачу обретения, а в конечном счете, может быть, спасения дома, природы, Родины.
… В Дневнике за 1938 год М.М. Пришвин писал: «Да не будет у меня места ни в городе, ни в деревне, а место мое будет там, где я создаю свою сказку».
При всех житейских трудностях такая жизнь – неналаженная, непостоянная – соответствует строю его души: «По-моему, все зависит от вкуса, от начальной заправки. Я живал в Париже – все было. Но моя заправка, основное: люблю слушать ветер в трубе и оставаться тем, кто я есть. Я беру устроенное: лес, поле, озера. Лес, перо, собак».
«Каждый день в свой дом я приношу какую-нибудь вещь, подвешиваю полку, гвоздик и чувствую наслаждение в этом, я, наморенный скиталец. И я чувствую в эти дни, что корни собственности погружены в почву любви, я готов объявить эту мою собственность «священной», потому что она связана с той частью моей личности, которая соприкасается со всеми живущими в мире – от червя до сложнейшего человека. Мне кажется, что этой силой коренной любви и процветает земля…».
В 1937 году после долгих хлопот Пришвин получает квартиру в Москве в Лаврушинском переулке, куда и переезжает из Сергиева Посада один. «Вот, наконец, желанная квартира, а жить ни с кем», – записывает он.
Итак, позади остался дом в Сергиевом Посаде, о котором Пришвин пишет теперь как о своем «настоящем доме» – и это действительно настоящий его дом в физическом, видимом мире бытовой жизни – мире, в котором он не может жить и без которого он жить тоже не может. Об этом доме он записывает такие странные слова: «В маленьком домике не осталось квадратного вершка, на который бы не ступила много раз моя нога. И домик оказался моим настоящим домом, стал необходимым основанием того большого дома, о котором я думал всю жизнь».
Квартира заменить Пришвину дом не может, и он это понимает: «Я начинаю это одиночество, которое будет вступлением к будущему одинокому житию в деревне». Однако жизнь складывается иначе: в 1940 году Пришвин соединяет свою судьбу с Валерией Дмитриевной Лебедевой, с нею переживает войну, эвакуацию, с нею после войны устраивает свой последний дом в Дунине.
«Меня та мысль, что мы к концу подошли, не оставляет. Наш конец – это конец русской бездомной интеллигенции. Не там где-то за перевалом, за войной, за революцией наше счастье, наше дело, наша подлинная жизнь, а здесь – и дальше идти нам некуда. Тут, куда мы пришли и куда мы так долго шли, ты и должен строить свой дом».
Повесть «Жень-шень» и встреча с Валерией Дмитриевной впервые в его жизни сделали мечту о создании подлинного дома реальностью: «Явилась мысль об устройстве постоянного жилища на реке».
Во второй раз Пришвин оказался в Дунине уже после войны, в 1946 году. И деревня, и окрестности, и полуразрушенный дом понравились ему. «Не знаю, хватит ли духу устроить дом в полном смысле слова, но дом как ценность – это можно сделать и надо». Так именно в связи с покупкой дунинского дома Пришвин с определенностью отмечает отличие дома «в полном смысле слова» от дома как места работы, отдыха, общения с природой. Образ дома к этой поре у Пришвина окончательно сложился.
Дом, в котором самым реальным образом устраивается жизнь – ремонт, одновременно и довольно стремительно в сознании Пришвина перемещается в другую реальность: включается в жизнь его души, становится вехой его творческого пути, воплощает в жизнь его представление о доме – и это чувство до самого конца жизни не уменьшается, а нарастает.
В этом кратком изложении Яны Гришиной пути Михаила Пришвина к Дому с очевидностью представлена возможность образования и раскрытия личности через поиск и обживание собственного Дома. Личность каждого человека в его творчестве может полнее и свободнее раскрываться через новые формы и новую культуру отношения к Дому, а также и через новую инфраструктуру замысливания, строительства и обживания дома во всех смыслах этого слова.
Путь к Дому, как показывает пример Михаила Михайловича Пришвина всегда нелёгок и личностен. И именно поэтому главные силы духа, души и тела российского человека должны уходить не на быт строительства здания дома и обезпечении тепла и других удобств, не на безконечное решение «жилищной проблемы» и «проблемы ЖКХ», а на поиск собственного Дома в России.
Предлагаемая нами программа «Дом в России» должна собрать общенациональные и державные силы страны на то, чтобы жизнь у Человека России была потрачена не на выживание изо дня в день, и не на героическое строительство здания собственного дома или иного жилья, а на личностный рост и «творчество Дома» по Пришвину в рамках возводимого всей страной каждому гражданину его собственного дома.
Именно такая метафизика и могла бы стать основанием для переосмысления нами своей жизни в России 21 века. Главное здесь – создание принципиально иных условий для домостроительства в современном и в традиционном для России смысле.
Если мы производственное строительство домов как зданий домов разводим и полностью отделяем от домостроительства, то, надо понимать, что мы их уже никогда не соединим. Поэтому будем и далее продолжать строить массовое «жильё» как «скворечники» или единичные особняки как приз за воровство и участие в разграблении своей страны и мародёрстве.
Урок в том, чтобы мы не выбрасывали из Российской истории и наших мыслей и надежд величайшие достижения советского научно-технологическо-индустриального периода.
Не может быть свобода и расцвет там, где нет духа и нет земных свершений, а безраздельно царствует тоскливое выживание и рекламируемый цинизм. Дух может быть только в большом совместном действии и деле.

 И в наши и наступающие времена благодатная энергия может означать только производи-мое сознательными усилиями людей всеобщее действие в мире – то преобразующее действие, которым производится всецело переустройство мира и его развитие, т.е. мировое развитие.
Бог сотворил и продолжает творить мир и люди на конкретной земле и в конкретной стране являются ему либо соработниками, либо бездельниками.
Достоверность благодати – в осуществлении мироразвития, а не в чинах и близости к постам, и не в уповании на «невидимые руки» рынка и прочих дьявольских сил.
Мы – не боги, и должны действовать в мире по своему, по-человечьи. Но совместно друг с другом.

В начале не только нового века, но и нового тысячелетия мы в России оказались в ситуации, когда самым правильным действием является поиск и обустройство каждым своего семейно-родового поместья и дома как преимущественного общественного – ОБЩЕГО – дела.
Безсмысленность является повседневным фактом существования в России и повсюду на Земном шаре. Люди часто попросту забывают зачем они живут в данное время и на данном месте. И уж совсем редко видим мы себя соработниками друг друга и тем более соработниками Бога. Знаменитый и ныне нередко высмеиваемый «Домострой» определял принципы и правила порядка, строя, лада в доме. Мы должны сделать ставку на «Дом в России» как дело личного и общественного служения на благо процветания нашей страны – домостроительства.
[1] Николай Малинин. ШЕСТИСОТЫЙ В ШЕСТИ СОТКАХ. Не надо путать недвижимость с архитектурой – «Независимая газета», 28.04.2000



Похожие записи

Оставить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.