Сталинский СССР


Гаврилко Б.П., Новосибирск.

В нашей недавней истории есть период, который для нас, потомков тех, кто его творил, должен быть предметом восхищения и гордости. Из страны, еле оправившейся от измождения мировой и гражданской войнами, с преобладавшим сельским населением, во время бушевавшего мирового экономического кризиса, за очень короткое время была создана индустриальная держава, ставшая небывалой в истории человечества по своей социальной справедливости и мощи. Она представила всему миру иное человеческое сообщество, провозгласила иные цели своего развития. Быть может, именно поэтому правдивые сведения об этом периоде до сих пор тщательно замалчиваются. В «написанной истории» о том времени выпячиваются лишь факты тогдашней тяжёлой борьбы с активными противниками усиления мощи нашей страны, ставшими таковыми, кто по своей ненависти к стране или к тому или иному политическому сопернику, кто по мании величия, эгоизму, нравственной или умственной ущербности. К тому же, эти факты преднамеренно преподносятся искажённо и гипертрофировано. 

Применённые в тот весьма неблагоприятный политически и экономически для России период уникальные управленческие и общественные технологии, позволившие осуществить этот увенчавшийся успехом исторический созидательный рывок, заслуживают тщательного исследования и изучения, в том числе и с целью возможного применения той или иной их модификации уже в самом ближайшем будущем. Это будущее, также как и тогда, будет характеризоваться дальнейшим развитием начавшегося мирового кризиса существующей паразитической экономической формации. Но теперь этот кризис, завершающий историю капитализма, будет гораздо более масштабным и разрушительным.

Проекты практических технологий построения мощного индустриального государства, тщательно обоснованные и математически выверенные, впервые были предложены независимо друг от друга весьма далёкими от марксистских взглядов и революционных кругов двумя российскими учёными Карлом Баллодом (Рига) и Василием Игнатьевичем Гриневецким (директором МВТУ).

Первое издание книги К. Баллода «Государство будущего» вышло в 1898 г. в Германии на немецком языке. В 1920 г. в Москве вышло доработанное её издание на руском языке. В этом научном труде на примере экономики Германии, опираясь на строгие математические расчеты и с учётом самых передовых на то время сельскохозяйственных, энергетических и промышленных технологий, содержалась разработка экономической модели общественного строя будущего. Предложенные в этом труде решения, в том числе касающиеся планирования, были использованы при разработке плана ГОЭЛРО (1920 г.).

Книга Гриневецкого В.И. «Послевоенные перспективы русской промышленности»   была издана в Харькове в 1918 г. Она содержала научное, «инженерное», структурное описание предлагаемой экономической системы России, точный диагноз узких мест и наиболее важных проблем её развития, чёткое определение подходов и способов их решения. Этот научный исследовательский труд внёс значительный вклад в планирование – верное определение структуры экономической системы, сути экономических проблем и возможностей развития такой системы, формулирование точного целеполагания и плана её многообещающей организации. В книге также описывался системный расчёт возрождения и развития экономики России, его основные этапы и их последовательность. Наработки этого исследования легли в основу работ как по составлению плана электрификации (ГОЭЛРО), так и последующих пятилетних планов развития экономики СССР.

В своих научных работах К. Баллод и В.И. Гриневецкий сформулировали основополагающие универсальные правила опережающего развития экономики государства и провели соответствующие научные изыскания и расчёты. Ряд российских учёных из созданной ещё в 1915 г. по инициативе В.И. Вернадского Комиссии по изучению естественных производительных сил России (КЕПС), поддержавших новую власть и очень хорошо ориентировавшихся также и в новейших мировых достижениях индустриальных технологий того времени, а также некоторые руководители партии большевиков высоко оценили эти работы и прониклись намерением воплотить их научные разработки в новой Росии. Уже в 1918 г. К. Баллод приглашается в Москву для консультирования и участия в разработке плана ГОЭЛРО. В 1920 году, когда гражданская война ещё вовсю гремела, И. Сталин говорил о работах К. Баллода и В.И. Гриневецкого в одном из своих докладов. Эту же тему он затронул и в статье «О едином хозяйственном плане», опубликованной 22 февраля 1921 г. Несомненно, на основании именно этих работ Сталиным вскоре была выдвинута идея построения социализма в отдельно взятой стране. 

Сразу же после того, как большевики безкровно подобрали власть, стремительно выпадавшую из рук временного правительства, все развитые (и не только) страны мира разорвали дипломатические отношения с Россией. Будучи теперь под властью большевиков, во время финансируемой из-за границы гражданской войны и после неё Россия оказалась почти в полной международной блокаде. Введённая после политики военного коммунизма, по инициативе Ленина, новая экономическая политика, оживившая, в основном, сельхозпроизводство, позволила подтянуть экономику до довоенного уровня 1914 года. Что касается промышленности, то следует иметь ввиду, что она уже до революции почти вся находилась в руках иностранного капитала, технологически и в разнообразии производимой продукции сильно отставала от Европы и Америки. Особенно это касалось производства средств производства и энергетики. Поэтому её состояние за время НЭПа почти не изменилось. 

Согласно разработанному первому пятилетнему плану (на 1928-1932 гг.), предстояло за эти 5 лет практически “с нуля” возвести в стране сотни крупных предприятий и городов. Запланированные к строительству предприятия мирового уровня должны были сдаваться “под ключ”, будучи полностью готовыми производить по новейшим на то время технологиям высококачественную металлургическую продукцию, оборудование для энергетики, копии самых передовых в мире зарубежных металлообрабатывающих станков, тракторов и другой сельскохозяйственной техники, автомобилей, паровозов и многое другое. Для строительства производственных и гражданских сооружений планом намечено было использовать хорошо известные его авторам самые передовые в то время технологии их проектирования и строительства.

Ни проектировщиков, ни конструкторов, ни управленцев, ни инженеров, ни техников и рабочих необходимой квалификации, ни соответствующих учебных заведений в стране тогда не было. Не было в стране и тех, кто мог бы всему необходимому научить.

Как же удалось при столь неблагоприятных внешних и внутренних обстоятельствах осуществить задуманный грандиозный рывок?

Без предположения о помощи Неба тем, кто вознамерился осуществить всё это и, как следствие, дать всем работу и всех накормить, кто решился стать первопроходцем трудного пути к справедливому мироустройству и исполнил свои намерения, происходившее объяснить… затруднительно. Потому не будем забывать, что мировой кризис капиталистического перепроизводства, набравший силу к 1929-у году, начал развиваться как раз в годы разработки первого пятилетнего плана. Именно этим обстоятельством и воспользовались большевики.

Было решено создавать за рубежом специальные посреднические коммерческие предприятия зарубежной юрисдикции, но управляемые из СССР, и через них выходить на авторов, разработчиков и владельцев необходимых технологий, на руководство фирм, предлагающих такие технологии, и фирм, вырабатывающих продукцию, аналоги которой было запланировано производить на будущих предприятиях в СССР. Таким предприятиям ставились задачи заключать с зарубежными лицами и фирмами на выгодных для СССР коммерческих условиях контракты:

– по закупке у зарубежных фирм прав на производство их интересной для покупателя продукции, всей необходимой для этого документации и соответствующих услуг по запуску производства этой продукции на предприятиях покупателя;

– по строительству в стране, интересы которой представляет фирма-посредник, “с нуля” силами их специалистов по технологиям, которыми они владеют, большого количества энергетических, металлургических, машиностроительных и других предприятий, полностью готовых к производству соответствующей продукции, городов для проживания будущего персонала этих предприятий, а также необходимой производственной и городской инфраструктуры.

Начавшийся мировой кризис капитализма, с его крахом рынков сбыта, резко облегчил задачи таких посреднических коммерческих фирм.

К тому времени в США были уже хорошо освоены самые передовые в мире, не имевшие ещё достаточно широкого распространения, но известные тогдашнему руководству СССР так называемые технологии поточно-конвейерного проектирования и строительства промышленных предприятий (автор и владелец соответствующей фирмы Альберт Кан) и объектов градостроительства – жилых домов, зданий социального назначения, городской инфраструктуры и городских ландшафтов (автор и владелец соответствующей фирмы Эрнст Май).

Суть этих технологий состояла в следующем. Для различных типов перечисленных выше объектов были составлены перечни составляющих их конструктивных элементов и разработаны стандарты и соответствующая проектная документация на все те из них, которые используются не так уж и редко. Ведь во всяком, например, здании имеются такие элементы, как двери, окна, балки, пролёты, перекрытия, кровля и т.д.

Это позволяло, с одной стороны, применять при проектировании конкретного объекта подходящую уже готовую проектную документацию на используемые в этом объекте стандартизованные элементы-модули. С другой – заранее и более дёшево изготавливать номенклатуру различных конструктивных элементов, как отдельный вид продукции, на соответствующих специализированных предприятиях. Время проектирования объекта при этом сокращалось в 10 раз, а его строительство – в 5 раз. Соответственно уменьшалась и стоимость его возведения. 

От предложения построить в СССР по приемлемой для нас стоимости сотни крупных предприятий и десятки городов ни А. Кан, ни Э. Май, учитывая кризисное падение во всём остальном мире спроса на их услуги, не отказались. В Москве они создали филиалы своих предприятий, а их представительства – в десятках городов СССР, в том числе и в Новосибирске. Не отказывались от наших предложений и фирмы других стран.

Все необходимые конструктивные элементы для строившихся фирмой А. Кана в СССР крупных предприятий изготавливались в США, вместе с их будущей “начинкой” – производственным оборудованием для этих предприятий, закупленным у других поставщиков, грузились на пароходы и доставлялись на места строительства, где производилась их сборка. Все строительные, монтажные, наладочные и пусковые работы выполнялись под руководством специалистов зарубежных фирм. Но, согласно контрактам, все эти работы выполнялись не только специалистами этих фирм, но и помогавшими им нашими инженерами, техниками и рабочими.

Следует заметить, что в своих позднейших воспоминаниях А. Кан невысоко оценивал организаторские таланты советских руководителей строительных отраслей. Он отмечал их неумение работать с персоналом, что приводило к неоправданно большой, по его мнению, текучести советского персонала на возводимых его фирмой объектах. Но А. Кан, как и другие зарубежные подрядчики, не догадывался, что это был тщательно продуманный способ бесплатного высококачественного обучения зарубежными специалистами советских инженеров-строителей (и не только)  , которые вскоре по профессиональному уровню стали превосходить своих учителей. Талантливые ученики написали ряд соответствующих учебников для ВУЗов, техникумов, ПТУ и школ ФЗУ, что позволило вскоре развернуть в стране широкую сеть учебных заведений для быстрой и успешной подготовки отечественных высокопрофессиональных кадров. Это позволило уже со средины 1930-х годов начать отказываться от участия зарубежных фирм в индустриализации страны. Более того, с 1936-1937 годов в СССР начали производить разработанную уже нашими конструкторами технику, такую как, в частности, автомобили и тракторы, которая стала успешно участвовать в международных выставках и занимать там победные и призовые места.

Альберт Кан и его фирма проработали в СССР три года, построив за это время более 300 крупных предприятий. Всеми же зарубежными подрядчиками, а они были, в основном, из США, за всю первую пятилетку в СССР было построено около 1 500 крупных предприятий. В дальнейшем больше контрактов стали заключать с фирмами других стран, в частности, с германскими, по причине экономически более выгодных предложений с их стороны.

Следует отметить, что отправной идеей всех пятилетних планов было то, что они являлись проектами развития.

Так, в довоенный период проектами развития были электрификация и индустриализация страны. За время индустриализации, до 1941 года, в СССР был создан целый ряд новых отраслей, построено около 9 000 новых заводов и около 360 городов. В начальный период войны необходимо было в кратчайшие сроки организовать демонтаж и перевозку на восток страны около 3 500 заводов и перезапустить их работу, после войны – к концу 1947 года – выйти на довоенный уровень производства в промышленности. И всё это было достигнуто.  После победы в Великой Отечественной войне и обретения страной статуса одной из двух мировых сверхдержав идеей развития (1946–1955 гг.) стали модернизация существующих отраслей и стремление быть лучшим в мире государством-лидером.

Уже во время разработки первого Государственного плана было принято решение проводить разную государственную политику в отношении производства средств производства (товаров группы А) и производства товаров потребления (товаров группы Б), обеспечивая приоритет развития производству товаров группы А, что означало, по сути, приоритет предложения над спросом. Или, если говорить более точно, развитие страны не должно плестись в хвосте спроса, а обязано определяться научно-техническим творчеством.

Производство товаров группы А полностью перешло в руки государства. Что же касается производства потребительских товаров, то производство значительного их количества  по существенно бóльшей части позиций осуществляли так называемые кустари , промысловые и производственные артели и кооперативы, т.е. не государственные, а частные структуры, но именно они вносили основной вклад в формирование товарного разнообразия в экономике. Так, если в 1950-е годы было запланировано к производству государственными предприятиями 9 490 позиций номенклатуры продукции для всего народного хозяйства, то частные структуры за это время произвели 33 444 позиции.

При этом, развитию и поддержке таких структур государство постоянно уделяло большое внимание. Первые базовые основы организации их работы были заложены Постановлением от 23 июля 1932 года «О перестройке работы и организации форм промкооперации». Целью дальнейшего развертывания «производственной инициативы»  промысловых артелей и других таких частных предприятий в этом постановлении ставилось “максимальное расширение промысловой кооперацией производства предметов широкого потребления”.

Таким частным предприятиям государством обеспечивались: предельно упрощённая регистрация, невмешательство государства в их работу, налоговые льготы, льготы на складские услуги, низкие цены за аренду помещений. Артели имели право продажи изготавливавшейся ими продукции на рынках и по ценам, складывавшимся на рынке. В обязанность руководящих органов вменялось “особое стимулирование развития экспортных статей” артелей. Государством была создана также система подготовки кадров для артелей.

О постоянной заинтересованности государства в развитии частной инициативы граждан и эффективности его усилий в этом направлении свидетельствуют следующие результаты.

К середине 1950-х в промысловой кооперации работало уже более 114 000 предприятий и мастерских и более 150 000 кустарей. То есть совокупно работали более 264 000 артелей и кустарей, занимавших более 2 млн человек. Подавляющее большинство артелей было сосредоточено в производственном секторе, хотя и в секторе услуг их вполне хватало.

В ассортимент продукции промысловой кооперации входили разнообразные предметы домашнего обихода, в том числе такие сложные, как телевизоры, радиоприёмники, радиолы, фотоаппараты, холодильники, пылесосы, стиральные машины, а также запасные части к ним; мебель; чугунная, эмалированная и фарфорофаянсовая посуда; скобяные изделия; детские игрушки; культтовары; стройматериалы; продукты питания и многое другое. Но во время войны артели производили не только предметы домашнего обихода. Например, в блокадном Ленинграде артелью производился пистолет-пулемета Судаева (ППС), для изготовления которого требовалось весьма сложное технологическое оборудование.

Доля оборудования и машин в производственных фондах промысловой кооперации всё время увеличивалась и доходила до 34 %. Потому артели производили не только простые изделия, но и технологически весьма сложную продукцию.

Рис. 1. Рост производственных фондов артелей.

Динамику развития частного предпринимательства в сталинский период СССР, свидетельствующую о взаимной заинтересованности в этом развитии, как государства, так и граждан, хорошо отражает следующий график (рис. 1)  :

Для финансового обслуживания процессов производства–распределения товаров группы А и процессов производства–потребления товаров группы Б, начиная со сталинского периода СССР и до горбачёвского, использовались функционально различавшиеся денежные инструменты. При этом важно иметь в виду, что в сталинский период главным инструментом учёта всех потоков материальных составляющих производства и распределения производимой продукции были натуральные показатели – в штуках, единицах веса, единицах размера (длины, площади, объёма), единицах энергии, мощности и т.д.

Процесс производства и распределения товаров группы А обслуживался безналичными деньгами, которые выполняли роль зафиксированных эквивалентов натуральных единиц учёта. Стоимостная функция таких денег была в достаточной степени условной. Зато такими эквивалентами единиц учёта было удобнее оперировать на более высоких уровнях планирования, составления и согласования материальных балансов, следить с помощью таких единиц за состоянием производственных процессов, вносить те или иные оперативные коррективы в запланированные объёмы и направления материальных потоков в текущих процессах производства и распределения и т.п.

Для безналичных денег было неприменимо понятие “эмиссии”. Для экономики они были строго целевым и строго контролируемым ресурсом, через который осуществлялись жёсткие бюджетные ограничения, направленные на постоянное снижение затрат. Это приводило к росту экономики, так как объемы капиталовложений ограничивались не деньгами, а исключительно “физическими” возможностями осуществления этих капиталовложений: имеющимися в стране энергоресурсами, материалами, оборудованием, сырьём, рабочей силой и т.д. Благодаря в том числе и такой модели безналичных денег с 1932 года по 1955 год (за исключением военных лет) каждую пятилетку происходило практически удвоение капиталовложений – их рост приблизительно в два раза каждые пять лет.

Процесс производства и потребления товаров группы Б обслуживался наличными деньгами. Такие деньги имели полноценную функцию стоимости, но сами они, что существенно отличает их от теперешних российских, да и денег всех других стран, не являлись товаром. Важно иметь в виду, что такие деньги, благодаря достаточно точному учёту производимой потребительской продукции в натуральных единицах, всегда имели адекватное товарное обеспечение – их текущее количество достаточно хорошо соответствовало текущему количеству производившихся потребительских товаров.

Как известно, благодаря постоянному снижению себестоимости многих потребительских товаров, вызванному действенно поощряемыми государством процессами снижения всевозможных производственных затрат и усовершенствования производственных технологий, с конца 1940-х и в течение 1950-х годов происходило ежегодное снижение цен на многие товары массового спроса – в то время советский рубль уверенно укреплялся. Стоимость наличных денег при этом увеличивалась, а их количество для одной и той же товарной массы пропорционально уменьшалось.

Следует также иметь в виду, что благодаря плановости советской экономики было немыслимым перепроизводство товаров, ведущее к экономическим кризисам, когда останавливаются предприятия, рабочих увольняют и они становятся неплатёжеспособными, произведённые товары уничтожаются, чтобы не снижать цены и т.п. Немыслимым было и печатанье необеспеченных товарами денег, что вело бы к их обесцениванию (инфляции).

Со второй половины 1930-х годов, когда индустриализация стала всё больше осуществляться уже собственными силами,для ускорения экономического развития страны началась подготовка к использованию во многих отраслях народного хозяйства не наёмного труда, хотя он и оставался базовым, а совокупности заранее тщательно продуманных материальных и моральных стимулов для активизации творческой активности масс, направленной на снижение затрат всевозможных ресурсов (что снижало себестоимость) и улучшение характеристик (повышение качества) разрабатываемой или уже производимой продукции .

Разработанная к 1939 году и начавшая широко применяться система стимулов варьировалась в зависимости от отрасли и типа предприятия. Однако в любом варианте эти стимулы, что важно, прямо не распространялись на начальников предприятий любого ранга, а лишь косвенно, в виде фиксированного процента от суммы поощрений руководимых ими коллективов.

Материальные стимулы в организациях, на пример, занимавшихся разработками новой техники, представляли собой коллективные и индивидуальные премии, выплачиваемые сразу же после приемки разрабатываемого изделия государственной комиссией (буквально в тот же день), если в акте комиссии отмечалось снижение себестоимости или улучшение характеристик изделия по отношению к техническому заданию. Для каждой характеристики, включая время разработки изделия и стоимость его разработки, заранее назначалась определенная тщательно продуманная премиальная шкала, а по сути – цена результата соответствующего изобретательского труда, требующегося для достижения этой характеристики.

Поощрялись не только сами изобретатели новшеств, но и коллективы, которые способствовали их работе и использовали результаты их творчества.

Активному участию науки и учёных в решении задач народного хозяйства способствовало то, что результаты труда учёных оплачивались согласно заключаемым с предприятиями договорам на выполнение НИР, при этом не было никаких ограничений на величину их поощрения. Получаемые учеными денежные выплаты по выполняемым ими НИР могли во много раз превосходить их оклады по основному месту работы. 

В сталинской экономике снижение себестоимости обязательно вызывало соответствующее снижение цены продукта. Поскольку конечный продукт каждого производителя для других производителей являлся начальным сырьём или комплектующим, снижение себестоимости и соответственно цены продукта одного производителя снижало себестоимость продукта другого производителя. Это позволяло другому производителю взять сырьё или комплектующие в большем количестве и произвести больше своего продукта. Таким образом, сталинская экономика, отвергая прибыль в деньгах, получала прибыль в продукции. При этом осуществлялся принцип оплаты результата общественно-полезного труда: снизил себестоимость, а с ней и цену товара для общества получай вознаграждение!

Изложенное выше поясняет, почему в экономике сталинского периода критерием эффективности производственной деятельности, по которому производилось планирование и материальное стимулирование, было не увеличение денежной прибыли, а снижение себестоимости продукции.

Моральные стимулы состояли в том, что лица, обеспечившие коллективу получение премий, ускоренно продвигались по службе и в основном из их числа назначались руководители проектов и подразделений. Необходимо отметить и хороший моральный климат,существовавший в научно-технических и производственных коллективах. К людям, способным к творческой работе, коллеги относились бережно, стараясь освободить их от рутинной работы без всяких указаний начальства, так как успехи одного распространялись на всех.

На многих государственных предприятиях промышленности в сталинский период в той или иной мере применялась и сдельная оплата труда, но особое место в способах вознаграждения за труд занимали ликвидированные позже Хрущёвым машинно-тракторные станции (МТС). МТС, будучи государственными, обеспечивались мощной (для того времени) разнообразной агротехникой для всех видов сельхозработ, и каждая из МТС выполняла такие работы во всех приписанных к ней колхозах и совхозах. При этом использование сельхозтехники, её техническое обслуживание и ремонт были максимально профессиональными и эффективными . Однако важнее всего то, что размер оплаты услуг МТС, а потому и фонд заработной платы их работников, представлял собой фиксированный процент от стоимости полученного сельхозпредприятиями урожая. Другими словами, колхозы и совхозы оплачивали не труд МТС сам по себе, а результаты этого труда.

Отмечая факт существования уже в сталинский период такой формы вознаграждения деятельности целых предприятий – оплаты не самого труда как такового, а его результатов – уместно сообщить, что такие производственные отношения были многосторонне развиты Магомедом Чартаевым в хозяйстве одного из горных сёл Дагестана с 1985 по 2000 год и дали потрясающее воображение результаты. В 1993 году Ю.И. Мухин, незнакомый (в этом отношении) ни со сталинским периодом СССР, ни с экспериментом М. Чартаева, издал свою книгу-исследование “Путешествие из демократии в дерьмократию и дорога обратно”, в которой он ввёл термин “делократия” (власть общественно полезного дела) для описания порождаемых такими производственными отношениями перспектив развития общества.

Подводя итог вышеизложенному, заметим, что только благодаря сталинским нововведениям была одержана победа над объединёнными нацистской Германией вооруженными силами почти всей Европы в Великой Отечественной войне.

в послевоенный период темпы роста сталинской экономики были намного выше, чем в довоенный, и доходили до 25-30 и более процентов в год. Была быстро восстановлена страна, стали успешно осуществляться послевоенные проекты развития – создаваться, в дополнение к таким уже ранее созданным отраслям, как авиастроительная, приборостроительная, радиотехническая, электротехническая и др., новые отрасли: атомная, ракетно-космическая, электронная, компьютерная. Началась практическая реализация проектов строительства Трансполярной железнодорожной магистрали, транспортного перехода на Сахалин, а также плана преобразования природы – посадка лесополос и лесов в степных зонах Воронежской области и Юго-востока Украины. И так далее.

Сталинская экономика за неполных 30 лет (1929 – 1955 гг.) превратила промышленно отсталую Россию в могучий Советский Союз.

Вот ключевые результаты этого цивилизационного созидательного рывка:

–   в 14 раз выросла экономика, она занимала первое место в Европе и второе место в мире;

–    внешний государственный долг отсутствовал, запасы золота составляли 2 050 тонн – второе место в мире;

–   с нуля создан целый ряд совершенно новых отраслей промышленности мирового уровня;

–   первое место в мире по удельному весу машиностроения в общем объеме промышленной продукции;

–   была обеспечена полная технико-экономическая независимость государства;

–   первое место в мире по уровню механизации сельского хозяйства;

–   первое место в Европе и второе в мире по абсолютным размерам промышленности;

–   первое место в Европе и второе в мире по уровню производительности труда в промышленности;

–   по насыщенности отраслей экономики новой техникой и технологиями отечественная экономика и промышленность обладали самыми молодыми производственно-техническими кадрами в мире;

–   отечественная научно-технологическая школа и образование достигли мирового уровня;

–   на 26 лет увеличилась продолжительности жизни;

–   качественное и доступное образование и здравоохранение;

–   рост реальной заработной платы – в 4 раза, рост вкладов граждан в сберкассах – в 5 раз;

–   по отношению к 1913 году рост реальных доходов рабочих в 6 раз, крестьян – в 6,5 раз.

И, наконец, самый главный итог. Отношение жителей страны ко всему тогда происходившему ярко и однозначно выразилось в следующем: с 1929-го по 1955 годы население СССР, несмотря на потерю 27 млн человек в самой кровавой и разрушительной в истории человечества войне, увеличилось на 46 млн, а без учёта вошедших в состав страны территорий – на 20 млн человек!

P.S. Царя свергли не революционеры, а масоны, и для того именно, чтобы облегчить и ускорить экономическое порабощение России капиталом ради завладения её несметными природными богатствами. Тогдашние намерения мирового капитала успешно воплотились лишь после развала СССР партийной элитой, начавшей явный путь к своему вырождению с убийства Сталина. Со времён “хрущёвской слякоти” и особенно после уничтожения СССР к незначительному количеству тех в среде интеллегенствующих, кто и до этого был противником Советской власти, добавилось много уверовавших в то, что если бы сохранилась царская власть, как считали одни , или если бы в гражданской войне победили генералы так называемой Белой Армии, как считали другие, то Россия точно расцвела бы не хуже СССР, но без “эксцессов 37-го года”. И многие из них, если не все, продолжают всё ещё верить в это. При этом никто из сторонников такого мнения до сих пор не привёл каких-либо сведений о существовании в то время хотя бы у кого-то из тогдашних идейных лидеров каждой из этих двух политических сил хоть каких-нибудь планов обезпечить расцвет своим Россиям, как они эти свои России себе представляли. И не те идейные лидеры, а только большевики – своим, пусть и примитивным, но ясным и доступным ленинским “Фабрики – рабочим! Земля – крестьянам! Власть – советам!“ – провозгласили свои намерения и суть будущей России в их понимании. И тем более не было – как у тогдашних сторонников царской власти, так и у тех, кто не был приверженцем царизма и в Гражданскую войну воевал против Советской власти – ничего подобного, что могло бы, пусть даже без каких-либо обоснований, хоть в чём-то не то, чтобы сравниться, а хотя бы напоминать сталинский проект построения могучей социально справедливой Державы.

Похожие записи

Оставить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.